тело боли состоит из большой любви —
выросшей из себя, из сердечных жил,
из костей, сухожилий, из сломанного ребра.
ты ставишь на вид, и бог открывает вид —
сквозь крыши и шпили, сквозь верхние этажи,
вид во все стороны, на флюгеры и ветра.
с башни святого Олафа чайки срываются, как слова
с губ нарушившего обет молчания старика.
не вода, но жидкое олово — выливать
и смотреть, как застывает его река.
тело боли и тело света — мое, во мне,
суть моя, извечная глубина.
дай ответ, не дает ответа, лежит на дне,
веками лежит на дне, не касаясь дна.
это вечное лето господне, его среда.
сейчас и нигде, повсюду и никогда.
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…
Карету мне, карету и коня, и больше благодатного огня, и смелости, и радости искристой. Я…
Снегурочка, пожалуйста, молчи, не выдавай пароли и ключи - ни деду, ни морозу, ни прохожим,…
Ноябрь подбирается к дверям, как постучится утром? Дольник, ямб, анапест, растекающийся в голос? На голое…
С перехлестом здесь волны, Господи, нынче ветрено. Я сижу на краю империи, как завещано. Воздается…