Город моря не знал и был безнадежно зол, вместо шлюх портовых испытывал старых дев. У морского дьявола был здесь иной резон — вышло так, что в море ему не осталось дел. Говорили в тавернах, что сушей наказан черт, что ни парус, ни компас ему не вернут пути. Говорили, что море стоит за его плечом, оттого ему выхода к морю и не найти. Дэйви Джонс любил женщину, только её одну, но она была ветром — попробуй её поймай. И тогда он решил людей отправлять ко дну, свою смерть, как сердце, из каждого вынимать. Дэйви Джонс любил женщину, женщина вышла в шторм. Он считал шаги: пучина, доска, прицел. Много лет прошло, и он позабыл, за что. Но из бездны к нему все тянется эта цепь. Иногда под вечер стихает привычный гул, опускаются ставни, на город ложится сон, и становится легче, и тень, что стоит в углу, превращается в свежий бриз и морскую соль. Дэйви Джонс выходит, поет о своих морях, замечает в каждой случайной ее черты.
Убивает он, ни слова не говоря.
Только смерть не избавляет от пустоты.
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…
Карету мне, карету и коня, и больше благодатного огня, и смелости, и радости искристой. Я…
Снегурочка, пожалуйста, молчи, не выдавай пароли и ключи - ни деду, ни морозу, ни прохожим,…
Ноябрь подбирается к дверям, как постучится утром? Дольник, ямб, анапест, растекающийся в голос? На голое…
С перехлестом здесь волны, Господи, нынче ветрено. Я сижу на краю империи, как завещано. Воздается…