Аля в новом платье идет по улице, по Луганску открыла огонь весна. Мама Али ласково ей любуется, мама знает — завтра была война. Мама смотрит на дочь, поправляет локон ей, обнимает нежно и горячо. Мама будет биться в бетонном коконе, но пока не думает ни о чем. Але двадцать — птица, цветок на выданье, невозможной искренности глаза. Мама знает, Але такое выпадет, что ни спрятать в сердце, ни рассказать. Плакать глупо, веру терять не велено — даже вера нынче в большой цене. Мама носит боль осторожно, медленно, чтобы медный колокол не звенел. Самолёты летят, город вспорот пулями, платье падает тенью на грязный снег. Мама Али смотрит на дочь — уснула ли?
Выключает лампу в чужой стране.
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…
Карету мне, карету и коня, и больше благодатного огня, и смелости, и радости искристой. Я…
Снегурочка, пожалуйста, молчи, не выдавай пароли и ключи - ни деду, ни морозу, ни прохожим,…
Ноябрь подбирается к дверям, как постучится утром? Дольник, ямб, анапест, растекающийся в голос? На голое…
С перехлестом здесь волны, Господи, нынче ветрено. Я сижу на краю империи, как завещано. Воздается…