А мы все шли, и пустошью, и лесом, и городом, и берегом, и бродом, и вышли в осень, и осела осень дорожной пылью, шелестом, круженьем. Мы подошли к селению, отрезав пути назад, в другое время года, и вот мы здесь, но через слово — были, поскольку нам не запретить движенья. В селении все женщины бесплодны — ни голоса, рождающего ласку, ни песен, ни наскального рисунка, ни очага, зовущего согреться. Их дети нерожденные бесплотны — как все их нерассказанные сказки, как отзвуки серебряного звука иглы, всегда царапающей сердце. В селении полно случайных духов, танцующих мышей и малых троллей, ловушек, веток с мертвым листопадом, замшелых пней, камней с прожилкой кварца. Мы шли здесь тенью, отблеском и слухом, пересекая выжженное поле, возьми свое — нам лишнего не надо, не двигайся, счастливо оставаться. Мы высоко, лоскутным одеялом с горы земля — истаявшая ветошь, сквозные дыры в коже чернозема стирают память без предупрежденья.
Бесплодные, не ведавшие яблок, внутри себя не знающие света, оставшиеся в непроизнесенных, о чем вам спеть, предчувствуя рожденье?
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…
Карету мне, карету и коня, и больше благодатного огня, и смелости, и радости искристой. Я…
Снегурочка, пожалуйста, молчи, не выдавай пароли и ключи - ни деду, ни морозу, ни прохожим,…
Ноябрь подбирается к дверям, как постучится утром? Дольник, ямб, анапест, растекающийся в голос? На голое…
С перехлестом здесь волны, Господи, нынче ветрено. Я сижу на краю империи, как завещано. Воздается…